Сегодня, накануне поездки к дорогому Владыке Евсевию, моя душа была объята глубокими и трепетными раздумьями.
Словно перед великим праздником, за две-три недели всех, кто запланировал поездку, охватывает какое-то светлое, окрыляющее волнение. Мы радуемся от предвкушения скорой встречи с тем, кто дарит нам утешение.
Мы строим планы, делимся мечтами...
Однако, как только приближается день поездки, эта звонкая симфония чувств начинает давать трещину. На смену возвышенному воодушевлению приходит тягучая, вязкая проза бытия.
В последние, самые томительные дни перед дорогой, каждый второй из нас вдруг оказывается скован невидимыми цепями.
Начинаются горькие жалобы на тяжкий груз скорбей, внезапные недомогания и непреодолимые препятствия.
Душа, недавно парившая в небесах, внезапно как будто бы придавливается свинцовой плитой земных забот.
Этот контраст между лучезарным ожиданием и сумеречной хандрой последних дней - самая пронзительная загадка человеческого сердца, которое так отчаянно жаждет света, но так часто спотыкается о тень собственных сомнений.






