Бабе Ане (в молодости - Анне Николаевне), исполнилось 78 лет. Почему то с тех пор, как она вышла на пенсию, в деревне её все стали называть баба Аня. Может потому, что у них с мужем, первых в деревне, появились внуки...
Время щедро осыпало сеточкой тонких морщин лучики её глаз, выбелило до благородного серебра когда-то тугую косу, но так и не смогло согнуть её прямой спины. Её руки, знавшие тяжесть деревенского труда, теперь чаще держали невесомые вязальные спицы.
Под сухонькими пальцами рождались удивительные вещи: кружевные салфетки, похожие на утренний иней, пуховые платки такой ласковой теплоты, что в них можно было укутать все тело, и бесконечные носочки для своих городских сорванцов.
От неё всегда пахло чем-то невыносимо родным и уютным - чуть подгоревшим топлёным молоком, терпкой сушёной мятой, дымком протопленной русской печи или яблоневым цветом весной.
В её маленьком палисаднике вопреки всему творилось летнее чудо. Пока соседские дворы медленно захватывал цепкий бурьян, у бабы Ани до самой глубокой осени пламенели тугие шапки георгинов, сгибались до земли рубиновые кисти смородины, а наливные антоновки роняли в жухлую траву медовый сок.
Жизнь женщина прожила нелёгкую. Семья жила в небольшом домике. Муж работал бригадиром в совхозе, материальный достаток, правда, был неплохим, но трудились очень тяжело. Вели большое домашнее хозяйство.
Баба Аня жила словно запряженная лошадь, зачастую засыпая лишь перед рассветом.
Руки огрубели, покрылись сетью мелких трещин.
Они подняли троих детей: двое сыновей выросли широченными в кости, настоящими медведями - молчаливыми, основательными, способными одним ударом топора валить вековую сосну или играючи поднимать пудовые мешки с зерном. А дочка пошла вся в мать - такая же точёная, с такими же васильковыми глазами, которые, казалось, впивали в себя всё небо без остатка.
На старости лет, с выходом на пенсию, муж бабы Ани стал злоупотреблять спиртным. В день празднования 70-летнего юбилея попал в ДТП, после недельного пребывания в реанимации, умер.
Первых пять лет она, как могла, справлялась с домашним хозяйством сама, потом стала понемногу избавляться от домашней живности, и, наконец, у неё остался только один кот Василий.
Соседи, жившие раньше с обеих сторон от дома бабы Ани, давно умерли. На протяжении последних пяти лет жила она одна на окраине деревни.
С каждым годом обслуживать себя становилось всё труднее. Дети и внуки изредка навещали. Привозили из города продукты. К себе мать никто не звал.
Вечерами, когда густая тьма опускалась на вымирающую деревню, в избе становилось гулко от тишины, баба Аня горевала. Она присаживалась на низенькую скамеечку у русской печи, подслеповато щурилась на догорающие угольки, похожие на тлеющие глаза затухающего зверя, и перебирала в памяти чужие судьбы, словно старые, пожелтевшие фотографии...
Чаще всего её мысли сворачивали к дому напротив - большому, некогда шумному, с резными голубыми наличниками. Там раньше жила многодетная семья Кузьминых. Семеро по лавкам - так говаривали тогда в деревне.
Какое же это было оглушительное, звенящее счастье! Дом их всегда ходил ходуном: половицы пели под босыми ребячьими ногами, воздух дрожал от звонкого смеха, пах свежей выпечкой, парным молоком и сушащимися на печи валенками.
Отец, кузнец с широченными плечами, приходил с работы черный от копоти, но улыбка раздвигала его суровую бороду до самых ушей, стоило лишь одному из семерых карапузов повиснуть у него на шее. Мать, вечная хлопотунья с добрыми лучиками морщин, казалось, имела не две руки, а добрый десяток - она успевала всё и везде.
Дети выросли, оперились, встали на крыло и разлетелись по огромной стране, оседая в далеких, прянично-сказочных городах, названия которых здесь, в деревне, звучали как музыка: Ленинград, Свердловск, Могилёв, Брест…
Старший сын стал важным инженером на закрытом заводе, средняя дочь преподавала музыку консерватории, младший надел погоны военного летчика. Казалось бы, родовое гнездо опустело навсегда, истлело вместе со старыми игрушками на чердаке.
Но у Кузьминых был свой нерушимый закон, своя святая заповедь. Не было ни одного воскресного дня, чтобы родительский порог не переступила нога хотя бы одного из детей.
Летом гравийная дорожка взрывалась сухим треском мопедов и рокотом «Жигулей» с пыльными столичными номерами. Зимой, утопая по пояс, они шли пешком от самого вокзала, оставляя вереницу следов, волоча за собой тяжелые сумки, от которых веяло городскими апельсинами и невиданными колбасами. Вваливались в сени всей гурьбой - румяные, громогласные, заполняя старую избу запахом дорогого одеколона.
И дом мгновенно сбрасывал с себя старческую дрему. Он снова молодел, скрипел половицами, пускал сизый дымок из трубы.
Баба Аня смотрела на заколоченные ставни соседского дома, по морщинистым щекам катились крупные, прозрачные капли, но душа при этом наполнялась тихим, благоговейным светом. Какую же титаническую, невыносимо тяжелую лямку вытянули Кузьмины! Сколько бессонных ночей, сколько скормленного детям хлеба, отложенного от собственного рта, сколько материнской любви нужно было отдать без остатка этим семерым, чтобы теперь, спустя десятилетия, среди каменных джунглей и городской суеты те оставались накрепко привязаны к родной земле? Чтобы этот старый бревенчатый сруб оставался для них единственным маяком во вселенной, точкой абсолютного покоя.
Когда ещё Иван да Галина были живы, старшая дочь забирала их обоих на зиму к себе, а весной старики всегда возвращались в деревню.
От нахлынувших воспоминаний бабе Ане вдруг стало не по себе: мир вокруг опасно качнулся, теряя привычные очертания. В груди заворочался тяжелый, раскаленный шар, а виски сдавило невидимыми свинцовыми тисками - видать, треклятое давление снова подскочило.
Она попыталась пересилить мутную слабость. Опираясь сухонькими руками о стены, кряхтя и мелко крестя воздух, старушка потянулась к заветной этажерке, где на кружевной салфетке пылились стеклянные флаконы с лекарствами. Но предательское тело подвело ее - ноги внезапно стали ватными, чужими, словно кто-то разом перерубил невидимые нити, державшие ее на этой земле. Потолок стремительно поехал вбок, люстра вспыхнула бенгальским огнем, и тяжелое, неповоротливое тело глухо рухнуло на потертый домотканый половик.
Баба Аня лежала нелепая и беспомощная. Попробовала пошевелиться, опереться на локоть - острая игла прострелила поясницу, перед глазами поплыли багровые круги. Подняться самой уже не было никакой мочи.
Минуты тянулись вязко, превращаясь в тягучую смолу. Дом, еще недавно живой и дышащий теплом протопленной печи, начал стремительно стыть. Из-под рассохшихся плинтусов пополз ледяной сквозняк. Сначала озноб пробежал легкой колючей дрожью по плечам, потом сковал колени. Становилось невыносимо, мертвенно-холодно.
Баба Аня прикрыла веки, готовясь смиренно принять безысходность, когда почувствовала мягкую тяжесть. Бесшумной бархатной тенью из-за русской печи выскользнул кот Васька.
Рыжий прохвост, вечный дармоед, обычно лишь снисходительно позволял себя гладить, всегда орал у миски, требуя парного молока. Сейчас же он подошел к хозяйкиной голове, коротко муркнул и взгромоздился прямо ей на грудь.
Грел кот хорошо, как настоящая маленькая печурка. Сквозь плотную пелену забытья баба Аня ощутила это спасительное тепло. И в этом пульсирующем тепле угасающему разуму женщины открылась простая, оглушающая истина: даже если дети далеко, ты никогда не бываешь брошена совсем.
И надо же было так случиться, чтобы в это время младший сын соседей Ивана и Галины, Николай, приехал в деревню за каким-то инструментом, оставшимся в сарае у отца.
Инструмент, как потом выяснилось, был не настолько Николаю необходим в этот день, но он решил, не дожидаясь субботы, съездить после работы именно в этот день, чтобы субботу полностью посвятить каким-то ремонтным работам.
Николай знал, что баба Аня живёт на окраине деревни одна, решил проведать её.
Входную дверь она не запирала уже много лет. От кого прятаться? Да и если вдруг что случится, то, как же откроют дверь?
Николай обнаружил бабушку лежачей, полураздетой, невнятно разговаривающей. Отвёз её в больницу.
Оказалось, случился инсульт.
Сообщили детям. В больницу дети, конечно, приходили регулярно. Даже лечащему врачу гостинцы передавали.
Но, когда пришло время выписки из больницы, встал вопрос, куда везти мать.
В деревню никак.
Невестки переглянулись:
- А почему мы? Есть дочка. Она и должна забирать к себе.
Дочке неудобно было перед медицинским персоналом. Своего негодования она не демонстрировала, но было понятно, что мать перевозить к себе она не намеревалась.
- Я возьму её на первое время, а потом будем по очереди смотреть. Перезимует у меня. А дальше решайте, кто из вас первым заберёт.
Несладко было жить бабе Ане у дочки. Внукам она тоже была, как чужая. В деревню внуки приезжали только, когда были маленькими, а как подросли, так у них появились другие интересы. Не привязались они почему то к бабушке. Непонятной была причина. Баба Аня души в них не чаяла.
В комнату к бабе Ане заходила только дочь. Приносила кушать, меняла бельё, водила в ванную.
Какими длинными и безрадостными были эти дни!
Пришла весна. Никто не спешил брать к себе бабу Аню.
Через какое-то время дочка объявила:
- Мама, я оформила тебя на социальную койку. Ты же видишь, как мне трудно ухаживать за тобой. Братья тоже не могут взять тебя к себе, потому что снохи против этого. Не волнуйся: тебе там будет хорошо. Часть пенсии будет уходить на твоё содержание. Остальную часть я оформила на себя, так как ты признана не полностью дееспособной, сама решать свои нужды ты не можешь.
Застучало сердце у Анны Николаевны, как колокол! Как же так? Что я делала не так в своей жизни? Как все в деревне, трудилась, не покладая рук, чтобы дети ни в чём не нуждались, чтобы получили образование. Всем троим поровну помогали материально, ведь возможности были. Никого с мужем не выделяли, никого не обижали. Когда дети выросли, всем сделали свадьбы, на всю деревню. Когда пошли внуки, - тоже всем постоянно передавали то деньги, то продукты.
Помощи, пока были силы, от детей не ждали. Пока муж был жив, хоть и пил, но по хозяйству помогал.
Залилась баба Аня слезами, сидя одна в комнате.
Вечером внучка удивилась, почему у бабушки в комнате нет света, да и мать к ней, на удивление, не заходит. Решила спросить у матери:
- Мама, а что ты сегодня бабушку не кормишь?
- Она отказалась.
Внучка заглянула в комнату к старушке, - та сидит, смотрит в одну точку, а по щекам текут слёзы.
- Баба, ты что?
- Ничего детка, о жизни думаю.
- Какая у тебя жизнь? О чём там думать?
- Жизни, детка и, правда, нет. Жизнь осталась позади. Это просто доживание.
Всю ночь не сомкнула глаз старушка.
Утром дочка собрала все вещи и направилась в комнату матери, чтобы собрать её в социальное учреждение.
Старушка сидела, опустивши голову на колени.
- Мама, почему ты спишь сидя, просыпайся, будем собираться.
Баба Аня даже не пошевелилась.
Дочка подошла ближе, прикоснулась к ней и поняла, что мать уже не живая.
Такая горечь накатилась вдруг! Так стыдно стало за своё равнодушие, за чёрствость, за отсутствие любви к той, которая всю себя без остатка отдала своим детям!
Ну, почему я думала, что она будет жить вечно? Почему я никогда не согрела её своим вниманием, своим участием?!
- Дети, наша бабушка умерла.
Внуки зашли в комнату, постояли молча.
Потом внучка нарушила тишину:
- Наша бабушка, как жила тихо, так и умерла тихо.
День похорон прошел в траурной суете.
Когда вернулись с кладбища домой, дочь неожиданно для себя обнаружила в душе зияющую болью дыру: дом был таким опустевшим. Внешне было всё так же, как и раньше, но не было главного – любящего её сердца. Сколько лет прожито в разлуке! Но, ведь всегда жила ощущением того, что где-то далеко, в стареньком домике, проживает единственный в этом мире преданный и любящий человечек. Теперь на всей земле её нет! Всё опустело… Дом, в котором мать практически не жила, стал мертвым.
На страницах моего блога вы найдёте много других рассказов, которые затронут глубины вашей души.
Рассказ: У каждого свои отношения с Богом
Кликнув по картинкам ниже, - вы можете перейти в рассказы:
Почитайте рассказы ниже:
Справка: кликнув
Здесь ссылки на все разделы и рассказы блога - (кликнуть слева по сиреневому окошку ), вы перейдёте на Оглавление блога)
Пройдите далее. Внизу, пролистав всю страницу, Вы сможете перейти в другие рассказы блога.
В блоге иногда публикуются продолжения историй...
Напоминаю, для того, чтобы увидеть дизайн и содержание блога необходимо перейти в веб-версию:
(на мобильных телефонах, перейдя на веб-страницу, для перехода в веб-страницу - нужно пролистать вниз все рассказы первой страницы блога и внизу кликнуть "открыть веб-версию")
Затронул рассказ. Я прослезилась.
ОтветитьУдалить